Наш очередной рассказ посвящен Зинаиде Гордеевне Ермолаевой.
Родилась Зинаида Гордеевна 19 июля 1934 г. в городе Горьком (ныне Нижний Новгород). В 1952 г., успешно окончив школу, поступила в Горьковский педагогический институт на физико-математический факультет. В 1956 г. окончила институт и по направлению 3 года работала в Дагестане учителем математики старших классов. В 1959 г. вернулась в Горький, работала в вечерней школе учителем математики. Увлекалась туризмом. В 1961 г. прочитала в «Комсомольской правде» о строительстве Красноярской ГЭС, о поселке молодых гидростроителей Дивногорске, о том, что у них открылся кинотеатр «Юность». И Зинаида Гордеевна решила кардинально изменить жизнь, и в прямом смысле по зову сердца уехала в Сибирь. В Дивногорск приехала ранним солнечным утром в июле 1961 г. и сразу попала на воскресник в школу № 1, которую достраивали к новому учебному году. А на следующей неделе устроилась во вновь открытый пионерский лагерь «Чайка» воспитателем. Затем с первого дня открытия до 1963 г. работала учителем в школе № 1 и по совместительству преподавала в вечернем техникуме. С 1963 до 1967 гг. работала инженером в техотделе КрасноярскГЭСстроя. В 1967 г. перешла в Гидроэнергетический техникум, где работала заместителем директора, преподавателем, парторгом. Затем работа в школах № 5 и № 2, откуда и ушла на заслуженный отдых в 1999 г. За свой добросовестный труд награждена тремя медалями, является отличником Просвещения. Вместе с супругом, Юрием Ивановичем Африкановым, вырастили двух дочерей, Татьяну и Инну, которые сейчас живут и работают в Минусинске. Татьяна – экологом в Гидромелиорации, Инна – учителем физики в школе. Особая гордость Зинаиды Гордеевны – внучка Елена, которая заканчивает 11 класс.

Родилась я 19 июля 1934 г. в городе Горьком (ныне Нижний Новгород), в Канавино – это городской район в Заречной части города на Стрелке, на левом берегу Оки и на правом берегу Волги. Папа, Гордей Алексеевич Ермолаев, работал парикмахером. Мама, Анна Васильевна (урожденная Грачева), работала швеей и клееваром. В семье, кроме меня, были два брата – старший Сергей и младший Владимир.

Когда началась война, мне было 7 лет, и я ещё ходила в детский сад. Моего отца, Гордея Алексеевича, призвали в армию в первый месяц. Мой старший брат Сергей, 16 лет, перешёл учиться в вечернюю школу и стал работать токарем на военном заводе.

Первые впечатления войны – мы наклеивали на стёкла окон белые кресты из бумаги, чтобы при бомбёжке стёкла не вышибло волной. Около детского сада был парк с танцевальной площадкой, клумбами, скамейками и высокой американской горкой.

В июне в парке разместился эскадрон коней, оборудовали деревянные корытца-поилки для лошадей. После ухода лошадей мы ловили головастиков в этих корытах.

Затем в парк прибыло много танков. Все строения и клумбы исчезли. Танки также скоро уехали. Исчезли заборы и сараи около домов, а меж домов вырыли бомбоубежище.

Самый яркий эпизод из моего детства: мне 7 лет, при очередном налете немцев на Горький, бежала с младшим братом за руку в бомбоубежище. Было светло от разрывов бомб, которые на нас сбрасывали, свистели трассирующие пули и выла сирена. Старший брат залез на крышу дома, чтобы скидывать зажигательные бомбы, которые не взрываются, а горят. Когда бомбежка закончилась, мы, детвора, собирали осколки бомб, которые были ещё горячие и обжигали наши детские ладошки.

Когда немцы близко подошли к Москве, то по улице шли толпы беженцев. Моя мама работала на авиационном заводе клееваром. Раньше корпус самолёта делали из прессованной фанеры, склеенной пластами. Иногда мама приносила обрезки чурочки для топления печки. Она привязывала их к спине, к ногам. Это было запрещено, и при обыске могли посадить. Как ярко эти чурочки горели в печи. Так же, как самолёты в небе.

Было холодно и голодно. По весне, когда распускались деревья, мы объедали листья и почки липы, а также розовый клевер (кашка). Чтобы как-то прокормить детей, мама шила юбки и продавала их на базаре. А ночью наша однокомнатная квартира превращалась в ночлежку. Недалеко от нашего дома был базар, и мы пускали приезжих торговок на ночлег. Мама только говорила: «Тише, а то вон чёрный воронок подъедет – и всех заберёт». Я несколько раз видела, как по улице проезжал медленно чёрный фургон. Посадить могли за всякую мелочь или наговор.

В 1-й класс я пошла в 1942 г. Нашу школу заняли под госпиталь, и мы учились в разных помещениях, оборудованных под классы. В классе было печное отопление, а вместо туалета за дверью ставили ведро, куда ходили и мальчики, и девочки.

В школу мы шли с противогазом – хорошо умели его надевать и снимать. За 5 копеек нам давали полкусочка хлеба и черпак какой-либо каши. Во втором классе ввели раздельное обучение, и мальчиков от нас отделили. Со второго класса мы изучали немецкий язык. Книжки были большие с картинками. Обучение велось в игровой форме. Помню, мы играли в кошки-мышки. Играли в доктора. За 10 лет обучения мы хорошо знали язык, даже читали готический шрифт, учили стихи Гёте и Гейне, писали сочинения на немецком языке.

Всё, что происходило на фронте, мы хорошо знали. Мы знали всех героев войны. Узнав о подвиге Зои Космодемьянской, мы пробовали ходить босиком по снегу, восхищались подвигом Гастелло, который своим подбитым самолётом таранил немецкие эшелоны. Особенно меня поразил своим бесстрашием подвиг Александра Матросова. Этот 18-тилетний мальчик-детдомовец закрыл своим телом вражескую пулемётную амбразуру и тем самым обеспечил взятие высоты. Впоследствии мы поражались подвигам молодогвардейцев, брали себе псевдонимы и клялись с подругами на верность. Школьниками мы ходили в госпиталь, выступали перед ранеными.

Летом мы бегали босые, благо местность была песчаная. Выживали как могли. Иногда нальёшь из колонки воды кувшин и ходишь по базару с кружкой: «Кому воды? Один рубль – кружка. Три рубля – досыта». На кино хватало. Фильмы мы смотрели несколько раз: «Тарзан», «Серенада солнечной долины». Женщина-контролёр была нашей соседкой, и когда в зале гас свет, она пропускала нас без билета. Кинозалы тогда заполнялись полностью, и мы смотрели фильм лёжа прямо на полу, перед экраном.

Когда Красная Армия перешла в наступление, в нашем городе стали часто раздаваться салюты в честь взятия какого-нибудь города. Это был праздник, было красиво! После окончания войны я три раза ходила на товарную станцию встречать отца, но он приехал позже, в сентябре. В 1945 г. нашу школу освободили от госпиталя, и мы ходи
ли по этажам, где пахло лекарствами и валялись разбитые ампулы. Нашими учителями стали демобилизованные офицеры. Пионервожатая – бывшая разведчица – в гимнастёрке и сапожках. Черчение преподавал лейтенант, он ходил с палочкой после ранения, совсем молодой, наверное, лет на 10 старше нас. Стенографию преподавала бывшая работница штаба. Мы хорошо и быстро стенографировали тексты. В школе я полюбила фотографировать, занималась в фотокружке.

В 1952 г. я окончила Горьковскую среднюю школу № 25 и поступила на физико-математический факультет педагогического института. Так закончилось мое опаленное войной детство и началась взрослая жизнь.


Комментарии: