Год 2020 объявлен президентом РФ Путиным В. В. годом Памяти и славы. В рамках этого поручения и по зову сердца в «Огнях Енисея» будут публиковаться материалы о детях, выросших во время ВОВ в течение всего года. Наш очередной рассказ посвящен Владлену Николаевичу БЕЛКИНУ.

Родился 6 января 1931 г. в с. Борисовка (ныне райцентр Шербакуль) Омской области. Русский. В 1952 г., окончив Ярославский педагогический институт, начал работать учителем. В числе первых гидростроителей в 1956 г. приехал в п. Скит на строительство Красноярской ГЭС. С 1956 по 1960 г., работал учителем русского языка и литературы в школе рабочей молодёжи. В 1960 г. перешёл на работу в Гражданстрой, где трудился плотником, а с 1961 г. каменщиком. В 1969 г. стал работать в редакции газеты «Огни Енисея». В 1975 г. первым из дивногорцев был принят в члены Союза писателей СССР. С 1979 по 1990 гг. избирался ответственным секретарём Краевой писательской организации. Более 35 лет возглавляет городское литературное объединение, трижды избирался депутатом городского Совета народных депутатов Дивногорска. За свой труд награжден орденом Трудового Красного Знамени, двумя медалями. Его имя занесено на мемориальную доску почёта Красноярской ГЭС. В 1996 г. В. Н. Белкину присвоено звание «Почётный гражданин города Дивногорска», в 2004 г. он удостоен звания «Почётный работник культуры Красноярского края».

Родился я в семье служащих Николая Ивановича Белкина и Ольги Ивановны Рай. Мой отец, уроженец Костромской области, преподавал агрохимию в Омском сельскохозяйственном институте, где в то время училась моя мама. Когда я основательно задумался о судьбах детей войны, сознание высветило два пласта жизни.

О своем роде

Какой вклад в достижение Победы внес мой род. Как по материнской, так и по отцовской линии. Начну с материнской. Всех ее участников войны я хорошо знал.

В семье Ивана Константиновича Рая было семеро детей. Три сына и четыре дочери. Четверо из них прошли через войну, а за двоих (мою маму и тетю Нину) сражались их мужья. Набирается почти отделение. Среди них два летчика, два танкиста, разведчик и связист. Все, кроме тети Зины, которая отвоевала еще и с японцами, были ранены и контужены, но все вернулись живыми. Это уже судьба. Нечасто такое случалось.

С отцовской линией дело обстоит и сложнее, и проще. На родине отца в деревеньке Молоково Сусанинского района Костромской области я побывал два лета до войны и раза три в студенческие годы. Сравнивать довоенную и послевоенную деревню невозможно. Это два мира. Судите сами. Пятнадцать деревенских изб, из которых в трех жили Белкины, поставили фронту 26 крепких мужиков. Ни один не вернулся живым. Все погибли, защищая Ленинград. Подобная картина была и во всех других деревнях. Целый край война обезмужичила. Итак, что можно сказать о нашем роде? Он достойно выполнил свой долг перед Отечеством.

О себе

22 июня 1941 г. Начало дня. Москва, Киевский вокзал. Я стою в очереди у кассы, где компостируют билеты. Мама ненадолго отлучилась, является с кулечком мармелада – это сладкое. И горькой вестью: «Выступал по радио Молотов: гитлеровцы напали на нас, без объявления войны». Что делать? Едем в Киев. Остановились у женщины, учившейся с мамой в Омске. Во дворе уже вырыли щель – зигзагообразную траншею. Место назначения мамы на работу город Луцк уже занят немцами. Встал вопрос: куда податься? Кроме родителей, в село Шербакуль, некуда! И вот мы снова дома. В Сибири. Большое дедово семейство, большая хата. У деда, колхозника, 75 соток огорода, хозяйство. Здесь, в этой хате, в этом большом селе, мы прожили 5 лет. Всю войну. Материала на роман хватит, но я вкратце обозначу то, что ближе к теме.
Земля в Шербакульском районе была хорошая. Механизация, МТС, тоже не отставала.

Но направление утвердилось зерновое, животноводство отставало. А маслозавод требовал молока. Дать же его могло только частное хозяйство, сдавая за каждую корову 260 литров молока в год. Были и покосы. Но проблема заключалась в том, что накошенное сено надо было привезти. А на чем? И вот однажды утром выезжает из села самодельная тележка, в которую впрягли …корову. Вскоре десятки разновидностей этого транспорта выезжали поутру из села. Назвали этот транспорт МУ‑2, по аналогии с самолетом ПО- 2, и он честно поработал в войну. Сибирской коровушке памятник за это надо поставить. У деда была нормальная телега. Ярмо я смастерил сам, и наше МУ‑2 заработало… Оно привозило себе сено на зиму, нам дровишки, а фронту 260 литров молока. Все это доставалось тяжелым трудом. Так как рабочие руки воевали, то косы, пилы, топоры пришлось взять женщинам и детям. В 13 лет я овладел искусством косьбы и не очень отставал от деда и дяди Виктора.

Выпадали и удивительные светлые минуты. Вот живая картинка. Летний тихий вечер. По ровной, укатанной обычной проселочной дороге груженная душистым разнотравьем катит, поскрипывая, телега. Тянет ее, спокойно пожевывая жвачку, наша корова.

Рядом с ней иду я: один конец веревки (налыгач) привязан к рогам коровы, другой опоясывает меня. Я на ходу листаю какую-то книжку. Я, корова и воз составляем единое целое. Жизнь заставила сделать труд привычной нормой. Она – главный воспитатель. Да и бабушка на страже. Увидит меня с книжкой в руках – тут же упрек: «Опять книжечка в руках! Грех! А в сарае не убрано?!» И ведь найдет что-то, что не сделано. Читать, к сожалению, она не умела.

Кроме покоса, заготовки дров и прочих хозяйственных хлопот, были еще 75 соток огорода, требовавшие постоянной заботы и присмотра. Случались еще эпизодические работы от случая к случаю. Например, школа нас, учеников 6 класса, направила за 10 км от села заготавливать дрова в лесу, то есть на лесоповал. На несколько дней.

Отвезли на телеге. Высадили на поляне. Показали участок, где надо пилить. И дали план, как потом оказалось, рассчитанный, на старшеклассников. Начальников над нами не было. Все организовывали сами: мальчишки валили березняк, стаскивали в одно место. Девчонки (их было три) обрубали сучья, поддерживали порядок.

Силенок у нас было маловато, а кормежка соответствовала сезону. Лето начиналось, старые запасы у большинства кончились, новые еще не выросли. Так что работали мы полуголодные, зато воля вольная: земля – постель, одеяло – небо. Хорошим подспорьем была и обильно росшая вокруг клубника. Сегодня возможно ли наших подростков после 6 класса отправить в тайгу за 10 км с ручными пилами, топорами не в качестве игры, а в силу необходимости? Да, война есть война. Для меня её символом стала полынь. Она все чаще портила молоко и хлеб.

В своих воспоминаниях я больше уделил внимание работе. Но была у нас общая главная забота – учеба! Никаких поблажек нам по случаю войны школа не предоставляла. Спрашивали строго. Экзамены в 7 классе по 7 предметам требовали основательной подготовки. А еще привлекал Дом культуры, где я в драмкружке осваивал классику. А еще районная библиотека вносила свою лепту в наше сознание.

А еще окружал нас прекрасный, но изрядно загаженный мир, который, так многие из нас считали, нам предстояло очищать и от полыни, и от прочих чертополохов.

А полыни еще и сегодня хватает. Чего стоят только обвинения в том, что это мы развязали II Мировую войну. И не мы победили. Фактически у наших отцов, дедов, да и нас, детей войны, отнимают победу над чумой XX века – фашизмом. Не будем же смиренно принимать это, а дадим достойный ответ лжи, которую нагло катят на нас нами спасенные европейцы. Будем памятливы, бдительны, честны, и ответственны и перед людьми, и перед Богом. Мои же воспоминания на тему «Дети войны» уместно закончить давно написанным, но не утратившим актуальности стихотворением.


Комментарии: