1960-е гг. Т.А. Борисенко внизу в центре

Год 2020 объявлен Президентом России В. В. Путиным годом Памяти и славы. В рамках этого поручения и по зову сердца в «Огнях Енисея» в течение всего года будут публиковаться материалы о детях, выросших во время ВОВ. Наш очередной рассказ посвящен Тамаре Афанасьевне БОРИСЕНКО (1960-е гг. Т.А. Борисенко внизу в центре) .

Родилась 1 апреля 1941 г. в поселке Яя Кемеровской области. Русская. После успешного окончания школы в 1958 г. поступила в Новокузнецкий государственный педагогический институт на экспериментальную специальность – инженер-педагог широкого профиля. После окончания института вернулась в поселок Яя в родную школу. Работала учителем физики, математики, затем инспектором районо, директором Инюшенской средней школы Беловского района Кемеровской области. В августе 1985 г. приехала в Дивногорск. Была принята на работу в ГПТУ-42 заведующей по учебной части. В 1992 г. переведена зам. директора по учебной части. Закончила работать в 2012 г. и в возрасте 71 год ушла на заслуженный отдых.

За свой труд награждена медалью «Ветеран труда», почетными грамотами.

В 1996 г. присвоено звание «Отличник профессионально-технического образования Российской Федерации». Активный член Совета ветеранов, ведет здоровый образ жизни и является непременным участником всех ветеранских мероприятий.

Когда я родилась, в семье уже было три девочки, мои сестры. Отец, Афанасий Федорович Бабарыкин, сотрудник НКВД, с нетерпением ждал сына. Сообщение о рождении 4‑й дочери воспринял как розыгрыш: «Бросьте ваши шуточки. Я серьёзно спрашиваю, иначе заведу на вас дело!» – кричал он в трубку телефона. Моё появление для мамы, Веры Архиповны, было не очень желанным подарком: обстановка в стране, новое место жительства, съемная квартира, неблагоустроенность.

Мама семь раз пыталась предотвратить это событие самостоятельно с помощью советов. В итоге чуть сама не ушла из жизни. Медицина в то время не имела права решать такие вопросы. А мне ещё там так хотелось жить! И на все мамины попытки я отреагировала по-своему: буду жить и баста! Через некоторое время отец смирился с превратностями судьбы, и, говорят, обожал меня. Это продолжалось недолго. Всего 7 месяцев. В ноябре того же 1941 г. отец ушел на фронт. В 1943 г. под Ленинградом он погиб. Все «прелести» жизни легли на плечи моей совсем еще молодой мамы, ей было 33 года.

Когда я стала подрастать, то запомнились такие её слова: «Дети мои, не бойтесь трудностей, пусть лучше они боятся вас». Образ жизни мамы сформировал и наши личности. Мы научились преодолевать трудности, любить труд, стремиться к более высоким целям. Однако это позднее. А пока мы жили обычной жизнью того времени, считали это нормой бытия: ходить полураздетыми, постоянно чувствовать голод и мечтать. Вспоминается несколько курьезных случаев. Однажды, придя к подружке, я заметила, что вся семья одновременно села за стол. «А мы едим по очереди, так как у нас не хватает ложек» – сообщила я. За такую откровенность получила серьёзное внушение. Или ещё. У моей мамы сильно болела голова. Придя с ночного дежурства, она не могла уснуть даже из-за тиканья часов. Мы их останавливали. Иногда, переутомившись, она теряла сознание. В этот момент у неё сжимались зубы. Чтобы вернуть маму к жизни, надо было разжать зубы и влить в рот воды. Немного погодя она приходила в себя. В дальнейшем такие приступы прекратились. А вот от головы она нашла не совсем ординарный способ лечения: попить очень горячий чай с травами вприкуску с соленым огурцом. Ближние соседи знали об этом. Однажды подружка меня подговорила попросить солёный огурец, будто бы для мамы, у соседки. Та, конечно, дала. А мы спрятались за пенёк и спокойно съели огурец. В это самое время мама шла с работы и встретила соседку, у которой мы выманили обманным путем этот огурец. Соседка удивилась: «Вера, так ты что, не болеешь?» Наша тайна лопнула, разлетелась в клочья. Прошло более 70 лет, а я до сих пор помню послевкусие этого огурца. И ещё. Как-то раз я принесла домой пустой флакончик из-под духов, который лежал на завалинке у соседей. Мама увидела его и выяснила, как он у меня появился.

После чего последовало следующее: «Сейчас же отдай его и скажи, что ты воровка».

Так и пришлось сделать. Мама стояла позади забора (как у Пушкина) и контролировала, чтобы я сказала слово в слово, как было приказано. Этого хватило мне на всю оставшуюся жизнь. Вот так, не имея особого педагогического образования, она формировала наши личности: не пренебрегая никакой работой трудиться в поте лица, стремиться стать уважаемым человеком. И мы все четверо старались выполнять её требования. Маме мы помогали как могли. Я, как только подросла, стала сопровождать маму на железную дорогу. Туда она ходила за углём. Не до конца сгоревший уголь вываливали паровозы, а из него можно было выбрать угольки, пригодные для дальнейшего использования. Так мы отапливались. Помню, чтобы сделать забор, мы ездили на соседской телеге в лес за сухостоинами. Мама и сёстры в упряжке. Мне, ещё дошкольнице, 10 хворостин, а взрослым – сколько смогут увезти, но так, «чтобы не лопнули глаза от тяжести», как говорила нам мама.

Но наконец закончилась война. Фронтовики стали возвращаться домой. Однажды к нам пришел мужчина и предложил заменить отца. Мама посоветовалась со старшими сестрами. Они-то помнили отца. Старшей Вале было 15 лет, Анне – 14, Лидии – 11 лет.

Лида заявила, что она убежит из дома, старшие предъявили еще более серьезные претензии. После этого наш женский батальон не видел мужчин в доме ни разу. Мама не предала отца. Папой почему-то не могу назвать. Не было времени привыкнуть к этому слову. Хотя я постоянно чувствовала его отсутствие. У моей подруги отец почему-то во время войны оставался с семьёй. И девочка купалась в его ласке. Летом он набирал в лесу ягоды, привозил домой, накладывал ей с молоком, и она ела. Я сидела на пороге в их доме и завидовала её судьбе. Таких моментов было много.

В 1948 г. я пошла в первый класс. Всей улицей подыскали мне школьную одежду.

Юбочку и кофточку (поношенные вещи). Радость была неописуема. в то же время мама подписалась на облигации на всю зарплату в фонды государства для развития народного хозяйства. Хотя могла бы подписаться на 50 или даже 30% зарплаты. Училась я с большим желанием. Начальная школа была за 5–6 км. Учителей я боготворила. До пятого класса считала, что учитель не пьет, не ест и так далее.

Приписывала своей первой учительнице какие-то сверхъестественные качества.

В школе я увлеклась точными науками, была любимицей учительницы математики, Инессы Ивановны Ивановой. Но как-то раз в старших классах я получила «кол», первый и единственный раз. И именно на математике – за подсказку формулы сокращённого умножения. Позднее Инесса Ивановна настояла, чтобы я поступила в тот же институт, где училась и она, и даже дала мне специальную рекомендацию – в Новокузнецкий государственный педагогический институт. Из четырёх девочек, поехавших вместе со мной, сдала экзамены хорошо только я одна. Следовательно, только я одна и поступила. Поступить же мне довелось в экспериментальную группу. Училась целых

7 лет, зато и образование получила, широкого профиля. Согласно диплому я инженер-педагог, и могла преподавать не только физику, математику, но и черчение с астрономией. По окончании учёбы в Новокузнецке я пришла в свою родную школу № 1, где проучилась все 10 лет, но уже учителем.

И под занавес. Хотелось бы, чтобы изданную книгу прочитала молодежь, читали и следующие поколения. Из опыта «Детей войны» многое можно взять на вооружение в дальнейшей жизни. Удачи и успехов вам, молодое поколение дивногорцев. Помните – дорогу осилит идущий.


Комментарии: