1944г. Ермаковское, Валя сидит в центре снимка
Мишаченко В.И., 2000г., Дивногорск

Год 2020 объявлен президентом РФ Путиным В. В. годом Памяти и славы. В рамках этого поручения и по зову сердца в «Огнях Енисея» в течение всего года будут публиковаться материалы о детях, выросших во время ВОВ. Наш очередной рассказ посвящен МИШАЧЕНКО (урождённой Володской) Валентине Ивановне.
Родилась 28 октября 1940 г. в с. Ермаковском Красноярского края. Русская. В 1958 г. окончила норильскую школу № 5. Работала оператором машиносчетной станции в порту в Дудинке, на норильском комбинате. В январе 1960 г. приехала в Дивногорск на строительство Красноярской ГЭС. Работала в Управлении строительства оператором машиносчетной станции. С 1961 по 1964 гг. – секретарём-машинисткой в УС у Андрея Ефимовича Бочкина. В 1964 г. поступила в Тамбовский государственный педагогический институт. В 1967 г. вернулась в Дивногорск, работала техником МСС бухгалтерии Красноярскгэсстроя. В 1973 г., после окончания Красноярского государственного педагогического института преподавала в ДГЭТ. В 1977–1978 гг. – учитель русского языка и литературы в манской средней школе. С 1979 по 1983 гг. вернулась в ДГЭТ. С 1983 по 2019 гг. преподавала в Дивногорском медицинском училище (техникуме), откуда ушла на заслуженный отдых. Вместе с мужем Анатолием Андреевичем вырастили сына Андрея и дочь Марию. Теперь ее радуют три внука – Александр, Анатолий, Матвей; четыре внучки – Мария, Ева, Елизавета, Полина, правнучка Мия.

1941 г. Ермаковское. Валя с папой и мамой.

Мой папа, Иван Павлович Володский, до войны работал в селе Ермаковском бухгалтером, а мама, Мария Максимовна, урождённая Шукшина, – учителем начальных классов. Призвали папу на войну в 1941 году. Нас с мамой он отправил в село Разъезжее, к своим родителям. Мама там работала директором школы. Папа служил в войсковой разведке. В 1942 г. ему даже поменяли имя на Владимира. Он написал маме, чтобы она моё отчество переписала с Ивановны на Владимировну. Но мама не успела это сделать, т. к. папа погиб в 1944 году. В похоронке написали: «Ваш муж, капитан Володский Владимир Павлович, геройски пал в боях за Советскую Родину». Но я так и осталась Ивановной на всю жизнь. Папа с фронта писал маме письма со своими стихами, и даже мне прислал открытку. Папа был очень весёлым человеком, любил стихи, особенно Сергея Есенина. Знал много стихов наизусть.

В селе Разъезжем мы прожили всю войну, а потом маму перевели директором школы в совхоз им. Щетинкина под Минусинском. Там в 1948 г. я пошла в первый класс. Мы жили в школе, в отгороженной комнате. На 1 Мая нам подарили поросёнка, который жил прямо с нами, мы его баловали, как домашнего. И когда 7 Ноября пришло время его закалывать, я весь день плакала, и к мясу даже не прикоснулась. При школе был организован театр, в котором играли учителя, старшеклассники, и даже маме дали роль. Мама играла Катерину в «Грозе» А. Островского. Когда во время спектакля она бросилась в омут, я испугалась по-настоящему и заплакала навзрыд – еле меня успокоили.

В 1950 г. мама вышла замуж и с мужем уехала в Норильск. А меня отвезли в Разъезжее к бабушке и дедушке. Три года, которые я там прожила с ними, стали лучшими в мой жизни. Бабушку, Марию Александровну, я звала мамой, а дедушку, Павла Ивановича, – тятей (так дети в селе звали своих отцов). Дедушка был шорник, делал для лошадей сбруи, уздечки и т. д. Мастерская была прямо в ограде. Кроме меня, он туда никого не пускал. А мне разрешалось всё. Я была у них одна внучка, залюбленная. Село состояло наполовину из потомков польских ссыльных. Дедушка был католик, со своими друзьями они молились по-польски, но в доме он разговаривал только по-русски. У дедушки было много книг, католических, на библейские сюжеты. Книги были очень красиво оформленные, с чудесными цветными акварелями, проложенными пергаментной бумагой. Дедушка читал книги по-польски, а я засматривалась на картинки. Жили мы очень хорошо, как и большинство односельчан, но, конечно, приходилось много работать. У дедушки была пасека, он брал меня с собой. Пчёлы нас не кусали, а чужих не подпускали, могли сильно зажалить. Когда летом гнали первый мёд, дедушка, по обычаю, открывал ворота, ставил стол, а на него большой медный таз. Рядом – бочку-медогон, и сливал мёд в этот таз. Мёдом он угощал досыта всех, кто проходил мимо.

В школе ко мне относились очень хорошо, жалели, ведь папа был местный, его все помнили. Да и мама работала раньше в этой школе директором. В общем, ставили мне одни пятёрки. Село наше стоит на речке Разъезжей, которая за селом впадает в реку Оя. Мы там купались, а на Разъезжей с подругами пасли своих гусей и уток. Дедушка был к тому же охотником. Как-то летом к селу близко подошли медведи. Дедушка с братьями одного выследили и убили. Помню, везли его тушу на телеге по селу, а мы, ребятишки, изучали медвежье строение: дергали за когти, клыки, уши. Медведь был просто огромный, свешивался из телеги во все стороны. Свежевали его в нашем сарае (шкура потом лежала у нас в доме на полу), а мясо съели всем селом. Но в декабре 1952 г. дедушка скоропостижно умер от сердечного приступа, прямо на крыльце. Я всю ночь пролежала в доме с ним, будила, просила встать, плакала. Для меня это стало большой трагедией.

За мной приехали мама с отчимом и забрали меня к себе. В Норильск из Красноярска мы летели на самолёте, где был жуткий холод. Под конец полёта лётчики взяли меня к себе в кабину: боялись, что замёрзну. В Норильске мы жили в двухэтажном кирпичном доме. До ближайшего магазина были натянуты верёвки, чтобы хоть как-то пройти: ветер мог унести в тундру. Мне после жизни в южных краях было тяжело, но потом привыкла. Я пошла учиться в школу № 5. Преподавали – очень сильные учителя, все сосланные из Москвы, Ленинграда. Запомнилась учительница немецкого языка – Жозефина Иосифовна Штефан, очень похожая по манерам и стилю одежды на актрису Марлен Дитрих. Она дала установку, что на уроках будем говорить только на немецком. Поначалу мы просто плакали, и нас все жалели. Зато в десятом классе мы свободно говорили по-немецки, и нам уже все завидовали.

Летом нас вывозили в пионерский лагерь в Атаманово. Это было целое приключение. Вначале из Норильска до Дудинки мы ехали на паровозе по узкоколейке. По Енисею нас везли на пароходе «Некрасов».

1954г. Атаманово, пионерлагерь. Валя справа
1954 г. Атаманово. Валя 4-я слева.

А в пионерском лагере жизнь просто кипела: конкурсы, концерты, соревнования. Но самое главное – вечерние пионерские костры с печеной картошкой, песнями и даже первыми поцелуями. Когда мы возвращались в Норильск, нам давали паёк – свежую картошку, зелень, овощи. Всё это мы, конечно, везли родителям.
По окончании школы я поехала поступать в Горьковский политехнический институт, но не хватило одного балла. Вернулась на север, устроилась в Дудинский порт. Так началась взрослая жизнь.

 


Комментарии: