2014г. Десятова Г.Д. с Кузнецовым

К Дню Победы 1945 года

В прошлом году на страницах «ОЕ» в рубрике «Дети войны»
рассказывалось о дивногорцах, чье детство пришлось 
на годы Великой Отечественной войны. 
Жители города и поселков делились своими воспоминаниями
о нелегком периоде жизни.
До очередной, 76-й годовщины Победы остается всего два месяца. 
Мы продолжаем публикацию материалов 
из книги И.Г. Федорова «Дети в прозе войны» воспоминаниями 
Десятовой Галины Дмитриевны.
Биографическая справка
ДЕСЯТОВА Галина Дмитриевна.
Родилась 15 октября 1938 г. в г. Колпино Ленинградской области. Русская.
В 1957 г. окончила Ленинградский энергетический техникум, была направлена на Кайрак-Кумскую ГЭС в Таджикистане, где работала мастером турбинного цеха. В 1968 г. приехала в Дивногорск. Работала ведущим инженером ПТО Красноярской ГЭС. В 1997 г. ушла на заслуженный отдых.
В 2003 г. ей, как и всем блокадникам, было присвоено звание
«Ветеран Великой Отечественной войны». Награждена юбилейными медалями в честь Победы и освобождения Ленинграда. С 1998 г. является председателем Дивногорской организации «Блокадник». Вместе с мужем Кит Чун Кимом вырастили двух дочерей: Марину и Лилю. Сейчас у неё четверо внучек: Валерия, Екате-
рина, Ксения, Софья; два правнука,
Лео и Родмир, и правнучка Арина.

 

Родилась я 1938 г. в Колпино Ленинградской области. Когда началась война, мне было всего три года. В 1941 г. отца, Дмитрия Григорьевича, забрали на фронт, а мама осталась с двумя детьми. Мама, Пелагея Ивановна, и все родственники работали на Ижорском заводе, хотя бомбёжки завода продолжались по 12 часов в день. В начале 1942 г. от дистрофии умерла младшая сестра, ей было всего 2 годика. А в мае 1942 г. пропала мама. Она ушла за хлебом и не вернулась. Ходили разные страшные слухи о людоедстве в нашем районе. Папа воевал под Тосно. Когда ему сообщили об исчезновении мамы, он находился в госпитале на излечении от контузии. Смог приехать в Ленинград и уговорил родственников забрать меня к ним. Так я оказалась в семье моей двоюродной тёти Галины, дяди Михаила и бабушки Евгении Малышевых. Голод был невыносимый, трудно, конечно, представить, сколько пришлось пережить.

Неподалёку от нас была воинская казарма. Я ходила к солдатам, пела им частушки, и они меня подкармливали. Но потом ходить стало всё труднее, я лежала, не вставая. Вспоминается август 1942 г. Бабушка Женя говорила, что это был тёплый, очень солнечный день. Бабушка потихоньку спустилась на улицу, а возле дома ходил солдат. Он поинтересовался: «Бабушка, не знаете ли Вы девочку по имени Галя? Она что-то перестала к нам ходить». Бабушка ответила, что Галя, её внучка, сейчас болеет дистрофией, уже не может ходить, почти умирает. И тогда солдаты стали приносить съестное: то кусочек хлеба, то супчика, то голову селёдки, то сахарка. Они понемногу выходили меня. Помню, как склонялась над тарелкой супа, но не ела, пока не спрошу тётю, дядю, бабушку, не хотят ли они. Все отказывались, говорили: «Кушай, Галочка…». А я про себя думала, что, если бы они согласились, мне было бы очень трудно поделиться с ними.

Когда первое кольцо блокады было прорвано, все думали, что сейчас жить станет легче, наступят совсем другие времена. Но питания не прибавилось, жить легче не стало. Тогда родственники отдали меня в детский дом в надежде, что там я буду накормлена и напоена. Родственникам в детском доме сказали, что детей увозить уже никуда не будут. Но, когда через неделю тётя пришла навестить меня, ей сообщили: «Детский дом эвакуирован в Свердловск». Это было в конце сентября 1942 г. В апреле 1945 г. меня привезли обратно в Ленинград. Я хорошо помню, как я плакала, идя с воспитателем по родной улице, проспекту Ленина. Я не могла её узнать. Думала, что меня привезли не домой, а неизвестно куда. Когда я уезжала, на этой улице были дома, а сейчас развалины. Но когда подошли к нашему дому, я его узнала, хотя от него целым остался только наш подъезд. Вышла тётя Галя, я прижалась к ней, и мы долго плакали. Дядя Миша и бабушка Женя пережили блокаду. Вскоре вернулся с войны папа, но мы жили у Малышевых, т.к. наш дом был полностью разрушен. В конце 1945 г. папа отправил меня к своим родителям в деревню Большая Козлейка Вадинского района Пензенской области. Там я жила с дедушкой Григорием и бабушкой Натальей Десятовыми, там же пошла в школу, в 1-й класс.

В 1947 г. папа забрал меня к себе в Ленинград. К тому времени он женился. Моя мачеха, Станислава Петровна, была очень хорошим человеком. Во время блокады она работала на Ижорском заводе. А я пошла учиться в 403-ю
школу. Школа была очень хорошая. У нас был музыкальный зал, где стоял рояль, на котором мы немного играли. Был хороший спортзал, мы даже занимались гимнастикой. До 5 класса нас всех стригли наголо, т.к. у многих были вши. В 1953 г. я закончила 7 классов.

Дальше начиналось платное обучение, но денег в семье не было. У папы с мачехой родились к тому времени две девочки, надо было их поднимать на ноги. На семейном совете мы решили, что мне надо поступать в Ленинградский энергетический техникум.

Из книги И.Г. Федорова
«Дети в прозе войны» (АП)


Комментарии:

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ