БУЛЬТЕРЬЕР 4 ЧАСТЬ

После того сражения с собакой я прожил у Прохора еще почти полгода. За это время я стал практически неуправляемым зверем, ненавидящим все и вся, включая себя. Я чувствовал, что мое терпение на исходе. Постоянные побои, голод и прочее… Это все выводило меня из себя, и в итоге ненависть к Прохору стала сильнее всего остального. Однажды, когда мы с ним гуляли на улице, Прохор вновь принялся лупить меня поводком. Я зарычал, и дернулся, пытаясь избежать града ударов. Прохор не прекратил. Тогда я собрал все свои силы, и рванулся вперед. Раздался треск, и я вдруг оказался на свободе. Ошейник не выдержал, и лопнул. В мгновение ока я среагировал. Резко развернувшись, я кинулся на Прохора. Сил у меня было достаточно, поэтому я с легкостью завалил его на спину. Прохор заорал от страха, а мне его крик показался музыкой. Наконец-то я смог отомстить! Прыгнув на ненавистного двуногого, я сначала в кровь разорвал его руку, а потом цапнул за щеку. Безумная ярость двигала тогда мной. Наверно, я бы убил Прохора, но вдруг раздались крики какого-то другого двуногого, который прибежал на помощь своему собрату. Голос чужака будто отрезвил меня. Я отпустил Прохора, лицо и руки которого были залиты кровью, развернулся, и кинулся бежать. Тогда мне хотелось как можно скорее оказаться подальше от двуногих. Никогда их не видеть. Уж лучше жить одному, чем с этими монстрами, которые в своей злобе были ничем не лучше меня. Но, надолго остаться без двуногих мне не удалось. Была зима. Холод. Примерно с неделю после побега от Прохора я избегал двуногих, пытаясь найти какие-нибудь объедки. Но потом голод дал о себе знать. Пришлось выйти к моим врагам. Я занимался попрошайничеством. За ту ужасную неделю я страшно исхудал. Некоторые двуногие прогоняли меня прочь, а некоторые подкармливали. Но, я не брал их еду до тех пор, пока они не отходили на достаточное расстояние. И все равно еды мне катастрофически не хватало. Наверно, я бы погиб в ту зиму, если бы не встретил собачью свору. Их было шестеро, считая вожака. Он был огромным, с длинной рыжеватой шерстью и висячими ушами. Заметив меня, вожак остановился. Свора тоже. Вожак принюхался, явно пытаясь понять, кто я такой, что-то фыркнул себе под нос, и, развернувшись, рысью побежал прочь. Свора за ним. Я понимал, как мне повезло. Если бы этот рыжеватый гигант бросился на меня, остальные пятеро псов повторили бы за ним. Единственное мое спасение в этом случае – бегство. Но, тогда я слишком истощал, и не был уверен, что смогу убежать от шестерых сильных и крепких собак. Но, мне повезло. И я решил рискнуть. Кинувшись вдогонку, я пристроился позади своры, чуть в отдалении. Вожак это заметил, но не попытался прогнать меня. Постепенно я поравнялся с идущим позади крупным черным псом. Он чуть задрал верхнюю губу, давая понять, чтобы я не позволял себе много вольностей, и этим все ограничилось. Вот так я и оказался в своре. Еды мне доставалось не всегда, как и всем остальным, но все-таки ее было больше, чем тогда, когда я жил один. Пару раз наш вожак (теперь уже и мой тоже) скалился на меня, если я наглел, но отведать его зубов мне так и не пришлось. И хорошо. Сейчас я думаю, что будь я не так ослаблен, я бы бросил вожаку вызов, попытавшись занять его место. Вы ведь помните, какую злобу поселил во мне Прохор ко всем живым существам? Но тогда я был настолько слаб, что не мог позволить себе ввязываться в драку, которая наверняка закончилась бы моей смертью. Итак, теперь я стал бродячим псом, членом своры.

Но пожить долго в своре мне не удалось. Однажды, когда мы всей толпой рылись в снегу, ища пропитание (в городе не так легко найти еду, не удивляйтесь), вожак вдруг резко вскинул голову, и начал настороженно принюхиваться. Остальные собаки, и я в том числе, последовали его примеру. Но я не чуял ничего страшного. Внезапно, на дороге остановилась большая машина. Грузовичок. Оттуда вышли двое мужчин. Вожак сделал шаг назад, прижав уши. Двуногие увидели нас, и, как бы невзначай, двинулись в нашу сторону. Вожак зарычал, и вдруг кинулся бежать. Свора за ним. Все произошло так быстро, я совершенно ничего не понял. Немного замешкавшись, я кинулся было за собратьями, но вдруг почувствовал, как на моей шее затягивается какая-то петля. Двуногие схватили меня! Как же я тогда испугался! Посмотрев, что можно предпринять, я увидел, что на мою шею накинута блестящая петля, которая крепится к длинной палке, что была в руках двуногого. Эта конструкция не позволяла мне напасть на врага! Я все равно рвался к нему, но тут мне на шею опустилась вторая петля. Это подоспел второй двуногий. Теперь я вообще не мог никуда деться от них. А мужчины потащили меня к грузовичку, и грубо закинули в кузов, захлопнув двери прямо перед моим носом. Мне стало страшно. Я оказался в большой металлической коробке. Испуганно завизжав, я стал метаться из стороны в сторону, пытаясь выбраться. А машина тем временем поехала по дороге, везя меня в неизвестность. Тут пахло другими собаками, которые были в этой коробке до меня. Но, как я и говорил, выбраться я не мог, и потому, забившись в угол, прямо как в детстве, я стал ждать, что будет дальше.

Машина была в движении около пятнадцати минут, а потом остановилась. Двуногие зашевелились, потом послышался скрежет, и двери железной коробки открылись. Я внимательно все оглядел, надеясь увидеть возможность для побега, но ее не оказалось. Мужчины хорошо знали свое дело. Они опять поймали меня с помощью палок, и потащили в какое-то розоватое небольшое здание. Я завизжал, и попытался вырваться. Мне стало невыносимо страшно. Почему-то показалось, что в этом здании меня поджидает смерть. Я до сих пор не могу понять, отчего я так подумал. Но факт остается фактом. У меня есть догадка. Возможно, я просто был сильно напуган тем, что меня поймали. Ведь тогда я ненавидел двуногих. В общем, не знаю. Мужчины силой затащили меня в здание. Первым делом я оказался на приеме у ветеринара. Да, я знаю, кто это такой. Пока я жил в семье Алёши, я бывал у ветеринара. Я был бы рад рассказать вам, что со мной происходило на приеме в том страшном розоватом доме, но я не помню. Я так сильно боялся, что запомнил только липкий страх. Единственное, что врезалось мне в память, это слова доктора.

-Очень истощен. Но жить будет.

Но жить будет. Значило ли это, что меня никто не собирается убивать? Наверное, да. Ведь тогда двуногие не захотели бы меня лечить.

После приема у ветеринара меня затащили в другое помещение, что находилось уже в другом доме. Сером, и очень длинном. Оттуда я слышал лай других собак. Что же это все значило? В помещении было очень много клеток, в которых сидели самые разнообразные собаки. Крупные и не очень, пушистые и гладкошёрстные. А от окрасов и вовсе пестрило в глазах. Меня завели в отдельную клетку, сняли петли с шеи, и захлопнули дверь. В клетке меня уже ждали две миски. Одна с едой, вторая с водой. Я с такой жадностью набросился на пищу, что едва не опрокинул миску.

-Бедолага. Проголодался совсем, — сказал один из мужчин. — И как он вообще оказался на улице?

-Сбежал, или выбросили, — предположил другой.

-Наверно, — согласился первый, и они ушли.

А я остался в неуютной клетке, окруженный собаками, такими же пленниками, как и я.

Дни потянулись медленные и унылые. В этом ужасном месте мне было не по себе. Я жил в страхе. Зачем я тут? Что со мной хотят делать? Несколько раз приходили какие-то чужие двуногие, рассматривали собак, и выбирали одного из нас. Выбранного тут же уводили. Вот только куда? Повезло ли тем, которых увели, или они еще более несчастны, чем мы, пленники? Один раз напротив меня остановилась пожилая женщина, и с любопытством стала разглядывать. Ну уж нет! Так просто я им не дамся! Я в ярости оскалил зубы и страшно зарычал. Ненависть к двуногим вновь дала о себе знать. Незнакомка попятилась, увидев мои клыки, и торопливо отошла. В этот раз я спасся. Но удастся ли мне это еще хоть раз? Второй раз напротив моей клетки остановилась молодая девушка с темно-коричневыми волосами и голубыми глазами. Я, как и в прошлый раз оскалился, но она не отошла.

-Что это за собака? — спросила она у одного из моих тюремщиков (так я звал кормивших меня двуногих).-У нее такой несчастный вид.

-Мы поймали его на улице, — пояснил мужчина. — Этот пес очень злобный, никого к себе не подпускает. Не берите его. Зачем вам дикий зверь? Никому он не нужен, поверьте.

-Мне нужен, — тихо сказала двуногая. — Я его заберу у вас. Я по глазам его вижу, что не злая это собака.

-Да как же не злая? — усмехнулся тюремщик. — Он кидается на всех.

-Я его возьму, — упрямо повторила девушка.

-Ну что ж, дело ваше, — пожал плечами двуногий. — Потом сами и вернёте его к нам.

-Не верну, — успокоила его двуногая. — Документы оформляйте. Кстати, а как он у вас оказался? Пес на породистого похож.

-Он с дикой сворой бегал, — отозвался тюремщик. — Мы пытались найти его хозяина, объявления подавали, но никто не откликнулся.

Потом они вместе ушли, но почти сразу же прибежали двое двуногих. Они открыли клетку, и поймали меня. Первым делом мне на морду одели намордник. Тут так часто со мной поступали, этому я не удивился. А потом нацепили ошейник и… поводок. Нет! Только не поводок! Поводок – это плохо! Я в ужасе взвыл, но двуногие потащили меня за собой. Я упирался изо всех сил, но все напрасно. А потом, через какое-то время поводок передали в руки молодой двуногой, и она вывела меня на улицу. Давненько я тут не бывал.

Екатерина КОРШУНОВА