БУЛЬТЕРЬЕР (заключительная часть)

После случая с конфетами Ника стала часто пытаться поиграть со мной. До этого она накупила мне разных игрушек, но я ни в какую не соглашался играть с ней. Упорно Ника кидала мне мячи и резиновые кости. И знаете, я в итоге сделал то, что она хотела. В один прекрасный день я не выдержал. Пищащий мячик так соблазнительно прокатился мимо меня, что я вдруг кинулся за ним вдогонку (сам от себя такого не ожидал, признаю). Довольно ворча, я схватил мяч, с наслаждением помял его в пасти, и принес Нике. Положив его чуть в стороне от двуногой, я отошел подальше, и стал ждать, когда она вновь кинет мяч. И она кинула. А потом еще раз. И еще. Вскоре я уже вложил мяч прямо в руки Ники, чем несказанно ее обрадовал. Я не хотел признаваться сам себе, но эта двуногая мне нравилась. Но я помнил печальный опыт с Алёшей, и привязаться быстро и легко уже не мог. Однако, начало было положено.

А вскоре я позволил Нике погладить меня. Наступило время вечерней прогулки. Я в туалет особо не хотел, просто было желание побродить по улице. А Ника чем-то занималась, сидя за столом в зале, под которым я спал. Сначала я просто сидел около двуногой, ожидая, когда она обратит на меня внимание. Потом тявкнул. Она что-то мне ответила, и опять углубилась в работу. Я походил кругами вокруг нее, и решился на отчаянный (так мне казалось тогда) шаг. Пройдя под стол, я вдруг уткнулся лбом Нике в ноги. Она вздрогнула от неожиданности.

-Что такое, милый?

Я, поняв, что она заметила меня, поднял голову, и положил ее на колени двуногой. Ника замерла, а потом, медленно и осторожно протянув руку, начала еле заметно гладить мне голову между ушами. Волна удовольствия прошла по мне. Меня так давно никто не гладил! А Ника, осмелев, почесала мне за левым ухом, и ласково потерла израненное правое.

-А, так тебе гулять пора, — догадалась она, посмотрев на тикающую штуку, которая звалась «часы».-Тогда пошли.

Я, радостно помахивая хвостом, выпрыгнул из под стола, и стал ждать, когда Ника оденется. И знаете, что? В тот момент я был счастлив.

С Никой не получилось так, как с Алёшей. Она любила меня искренне, и по-настоящему. Постепенно мы с ней стали лучшими друзьями, и я полюбил ее. Я люблю эту двуногую гораздо сильнее, чем когда-то любил Алёшу. Ради Ники я готов умереть. Я наконец-то нашёл такого друга — двуногого, о котором говорила моя мама, когда я был щенком. Я всегда защищаю Нику от чужаков. Она дает мне то, чего не дал мне ни один двуногий, даже тот же Алёша. Такой любви, какую я получаю от нее, я от Алёши не видел никогда. И знаете, что еще? Ника помогла мне пережить не только тот период, когда я только появился у нее. Было и другое. Так же, как и с Алёшей, на меня стали ругаться другие двуногие. Но с Никой я не чувствую их отрицательной энергии, направленной на меня. Моя двуногая защищает меня от этого, выступая в роли щита. Однажды женщина, которая жила с нами в одном доме, встретила нас на узкой тропинке, и тут же заверещала:

-Не подпускайте ко мне свою собаку.

И тогда Ника села рядом со мной на корточки, обняла рукой, и сказала, обращаясь ко мне:

-Слышал, Дракон? Никогда не подходи к этой женщине. Хорошим собакам нечего делать рядом с плохими людьми.

Мне было так приятно в тот момент! И был еще один случай. Какой-то мужчина стал доказывать Нике, что с бультерьерами жить нельзя, ведь мы бойцовые собаки. На что моя двуногая ответила:

-Бультерьеры нисколько не опаснее остальных собак.

Двуногий начал что-то говорить еще, но Ника его прервала:

-Не стоит судить породу по ее прошлому. Тем более что дни, когда бультерьеров использовали для драк, давно миновали. Вы знали, что в стандартах этой породы указано, что у бультерьеров исключительная любовь к людям? На свете чуть ли не каждый второй человек в два раза опаснее бультерьера, но вы замечаете только собаку.

И, больше ни сказав ни слова, мы продолжили гулять. Открою вам секрет. Ника помогла мне вновь поверить в то, что я самый красивый пес на свете. Для нее я был таким, и это самое важное. А мнение остальных меня нисколько не беспокоит. Пусть себе варятся в собственной злобе. Я их уже давно перерос.

Сейчас мне уже тринадцать лет. Я все еще живу у Ники. Мы все так же лучшие друзья. Благодаря моей подруге, я все еще силен и крепок. Конечно, мои слух, зрение и обоняние уже не такие, как в два года. Но я намного резвее и выносливее других собак моего возраста. Я так же люблю молоко и молочные конфеты, люблю играть с Никой и гулять на улице. Я все еще самый красивый пес. И самый любимый пес. Я счастлив. И, обдумав все, я только сейчас понял, что хочу опровергнуть слова, сказанные же мною еще в начале моего рассказа. Все-таки хорошо, что Тимофей меня тогда взял в свою семью. Хорошо, что он продал меня Прохору. Хорошо, что я встретил ту свору, и что меня поймали. Ведь иначе я бы никогда не встретил Нику.

Вы спросите, зачем я рассказывал вам свою историю. Отвечу. Я рассказал ее для того, чтобы прежде чем взять какое-то животное к себе, не важно, взрослое, или маленькое, вы задумались, а сможете ли вы дать ему все, что нужно? Сможете ли любить, считаться с его желаниями, убирать, уделять ему время. Сможете ли быть с ним до самого конца, а не только пока он маленький, или пока нет никаких проблем. И сможете ли вы вырастить из животного доброе и умное создание, или кровожадного неуправляемого зверя. Думайте, прежде чем что-то сделать. И если вы хоть в чем-то неуверенны, лучше не заводите себе животных. Вы сделаете их несчастными. И себя тоже. Не заставляйте нас ненавидеть вас. Собаками-убийцами не рождаются. Собаками-убийцами нас делаете вы, люди.