БУЛЬТЕРЬЕР

1556

+Фото 3133

На страницах газеты «Огни Енисея» мы часто  знакомим наших читателей с литературным творчеством молодых дарований.  Не скроем, знакомство с ними для журналистов всегда очень приятно. Как никак, но литературное творчество и журналистский труд в чем-то созвучны. В этом номере газеты мы хотим представить дивногорцам имя абсолютно нового, доселе неизвестного широким кругам автора – Екатерину Коршунову. Катя – очаровательная девушка, с добрым и немножко грустным взглядом.  Родилась и выросла на берегу могучей сибирской реки в нашем чудном городе Дивногорске, училась в школе № 4. С раннего детства она испытывает невероятную любовь к братьям нашим меньшим: кошечкам, собачкам, хомячкам и прочей живности. Своим теплом и заботой девушка хотела бы обогреть и помочь всем четвероногим друзьям. В ее творческом арсенале немалая доля рассказов посвящена именно животным. Один из ее рассказов «Бультерьер» не оставил равнодушным никого из сотрудников редакции. После того, как, произведение буквально на одном дыхании было прочитано журналистами, ему был вынесен вердикт: с «Бультерьером» и его автором обязательно нужно познакомить наших читателей. Что мы и спешим сделать.

Привет! Меня зовут Дракон, и я – пес породы бультерьер. Я знаю, что подумало сейчас большинство из вас. О, эта та ужасная порода! Собака-убийца. Собака, похожая на крысу. Собака с мордой свиньи. Не удивляйтесь, я прекрасно знаю, что вы думаете о моей породе, и обо мне в частности. Но, хочу вам напомнить, что, во-первых, сами люди сделали нашу внешность такой, какая она есть сейчас (и она, кстати, очень даже красивая), а во-вторых, собакой-убийцей может стать абсолютно любой пёс. Могучего и сильного немецкого дога можно сделать добрейшим существом на планете, а крошечного той-терьера злобной псиной, норовящей укусить каждого, кого он встретит на своем пути. И еще. Абсолютно любая собака может укусить. Любая, вы слышите, люди? А не только бультерьеры, питбули, или, скажем, стаффордширы. Даже самая добрейшая в мире собака, которая души не чает во всех живых существах, даже в кошках, которая любит детей и вообще людей, может укусить вас в один прекрасный момент. Вы можете сделать ей больно, случайно или специально, можете как-то повести себя, и ей покажется, что вы опасны для нее, и собака вас укусит. Вы можете просто пытаться погладить её, когда собаке этого не будет хотеться. Ведь вы, люди, вы же тоже не всегда хотите, чтобы вас трогали, верно? Так же и мы не всегда хотим гладиться или играть. Иногда нас нужно просто оставить в покое. Но вы, люди, можете дать понять другому человеку, что хотите побыть одни, словами. Мы тоже говорим вам об этом, но вы не слышите. Сначала мы, молча, пытаемся отойти в сторону, потом скалимся и рычим. И только если это совсем не помогает, кусаем. И разве можно нас наказывать за это? Вы ведь сами виноваты! Собака же показывала вам, что она не хочет, чтобы её трогали! А вы всё равно продолжили делать своё. И поплатились за это. Вам надо смириться с тем, что мы собаки, а не люди. Так же как и мы миримся с тем, что вы люди, а не собаки. Вам надо понять, что надо учитывать наше настроение, самочувствие, наши желания. Что мы не можем сказать вам ничего на вашем языке, а только на своём, собачьем. Если вы этого не поймёте, мы будем вас кусать. Не со зла, а потому, что это наш язык. Смиритесь с некоторыми нашими собачьими инстинктами, если хотите жить с нами в гармонии. Мы же миримся с вашими.

Но, я, пожалуй, немного отвлекся. Как я уже говорил, меня зовут Дракон. Я бультерьер тигрового окраса. Мои лапки, живот и грудь белые, а голова, уши, шея, спина, бока и хвост коричневые, с тёмными полосами. Я родился в большой семье, состоящей из моей матери и шестерых щенков, среди которых был и я. Отца я никогда не видел, но я и не чувствовал в этом никакой потребности. Главное, что мама рядом. Хотя, я ее плохо помню, потому что меня забрали из семьи совсем щенком. Я даже не помню окраса мамы. Помню только ее замечательный запах, тепло ее тела, мягкий живот, и ласковый, немного влажный нос. Это было такое счастливое время! Мама рассказывала нам сказки о разных приключениях, в которые могут попадать собаки, и все эти сказки были с хорошим концом. Еще она часто говорила нам, что все мы вырастем, и станем могучими и бесстрашными собаками. Она говорила, что у каждого из нас будет двуногий друг, который будет нас любить, играть с нами, и которого мы должны защищать, потому что эти двуногие слабы. Как же меня тогда вдохновляли ее рассказы! А еще, я помню мамино молоко. Вкусное, теплое! Я очень люблю молоко, даже сейчас, будучи уже во взрослом состоянии. Правда, то, которое я пью сейчас, совсем не похоже на молоко моей мамы, но и это очень вкусное. Меня забрали от мамы, когда я уже мог видеть все окружающее своими глазками. Мог бегать, и я даже часто убегал из корзинки, в которой мы спали. Я был не первым, кого забрали. Сначала куда-то унесли мою сестру. Она скулила и плакала, но мама успела крикнуть ей, что все будет хорошо, и что теперь у нее появится добрый двуногий друг. Помню, сестра сразу замолчала, но все равно оставалась грустной. Буквально на следующий день настала моя очередь. Меня взял двуногий, который ухаживал за моей семьей, и передал в руки другому двуногому, очень высокому. На его голове росли темные волосы, а лицо выражало любопытство. Того двуногого, который ухаживал за моей мамой, я тоже не помню, поэтому и описать не могу. А вот того, что забрал меня, я помню отлично. Его звали Тимофей, по крайней мере, так звала его двуногая — женщина, с которой Тимофей жил. Так вот. Он забрал меня, посадил в большую штуку с четырьмя колёсами (потом я узнал, что эта штука называется «машина»), и сам сел туда же. Я оказался на заднем сиденье в большой коробке. Внутри было мягко, тепло и темно. Сначала я очень боялся, особенно когда машина, взревев, покатила по дороге, но потом успокоился, и даже уснул.

Проснулся я от толчка. Это машина остановилась, и Тимофей вытащил коробку вместе со мной. Я испуганно заскулил.

-Ну-ну, тихо, малыш, мы уже приехали — ласково сказал двуногий.

Я высунул голову из коробки, и увидел, что Тимофей несет меня в сторону огромного многоэтажного дома. Войдя в дверь, мы с ним оказались в подъезде. Потом мы проехались на лифте до шестого этажа (название «лифт» я тоже узнал позже, как и то, что мы живем на шестом этаже), и, выйдя, Тимофей подошел к коричневой металлической двери. Открыв ее, он вошел в квартиру. Я опять испуганно заскулил. Что меня тут ждет? Тогда я этого не знал. И уже сейчас, когда моя история закончилась, я думаю, что, наверно, было бы лучше, если бы Тимофей меня не брал. Никогда.

Двуногий тем временем поставил коробку на пол, и я тут же спрятал голову, вжавшись в картонный угол. Через какое-то время Тимофей вновь взял коробку, и я почувствовал, что меня куда-то несут.

-Дорогая, ты где? Алеша! Идите сюда! — громко позвал двуногий, и я, вздрогнув, почувствовал, что подстилка, на которой я сидел, стала мокрой.

-Милый, мы тут. — послышался женский голос, и Тимофей пошел на него.

Через несколько секунд скрипнула дверь, и я услышал голос мальчика:

-Папа, а что там?

-Увидишь. — Тимофей наверняка улыбался, говоря это.

Потом он открыл мою коробку, и вытащил меня на свет.

-Ух ты, щенок! — воскликнул мальчик.

Я испуганно вытаращил глаза. Передо мной, на односпальной кровати сидели женщина и ребёнок. Женщина была невысокая, с пышными рыжими волосами и добрыми глазами. А ребёнок, мальчик (ему было одиннадцать, как раз исполнилось в тот день, когда я появился), был худеньким, с всклокоченными тёмными волосами. Он смотрел на меня с восторгом.

-Можно я возьму его? — спросил мальчик.

Тимофей протянул ему меня, сказав при этом:

-С днём рождения, сынок.

-С днём рождения! — повторила женщина (а её звали Марина, как вы уже догадались, она была женой Тимофея, и матерью мальчика Алёши).

Алёша аккуратно взял меня, и прижал к себе. Это подействовало на меня как-то успокаивающе. От Алёши шло тепло, и это напомнило мне маму.

-Мама, папа, неужели это настоящий бультерьер? — вдруг спросил мальчик.

-Да, именно он. — с улыбкой сказал Тимофей. — Ты же мечтал о нём, верно?

-Да! Да, спасибо вам!

-Мы рады, что он тебе нравится. — сказала тогда Марина.

-Кажется, наш бультерьер описался. — со смехом сказал Тимофей, поглядев в коробку.

-Не страшно. — улыбнулась Марина. — Давайте накормим его. Наверняка бедняжка проголодался.

Вы не поверите, насколько я тогда проголодался! Я набросился на еду, что они мне дали, и в мгновение ока съел всё, что было в тарелочке. После этого я попил воды из неглубокого блюдечка, и почувствовал, что ужасно хочу спать. Двуногие сделали мне уютное место в коробке (не в той, что я описал), и я уснул. Сытый, и даже, наверно, довольный.

Вот так я и поселился в своей новой семье. Помня слова матери о двуногих, я думал, что теперь они – мои друзья. Особенно Алёша. Мы с ним много играли, он ходил со мной на улицу, и все вокруг умилялись, глядя на меня.

-Какой милашка! — слышал я отовсюду.

-Можно его погладить?

-Как его зовут?

А моя новая семья звала меня Бароном. Это сейчас я Дракон. Но, обо всём по порядку. Тогда я ещё был Бароном. Алёша очень хорошо обо мне заботился. В нужное время я всегда получал порцию еды, миска с водой всегда была полна. Водичка была свежая, никогда не случалось такого, что она застоялась, или загрязнилась. Вскоре после моего прибытия в семью, Марина принесла большую мягкую лежанку для собак. Она застелила её большой тряпкой, и Алёша сам раз в неделю менял эту тряпку, а ту, что была грязной, стирал. С прогулками тоже не было проблем. Три раза в день мальчик ходил со мной на улицу. Правда, бывало и такое, что со мной ходил кто-то из взрослых, Тимофей или Марина, но это было не так уж часто. Как же я любил гулять с Алёшей! Мы с ним веселились, бегали наперегонки, и делали много разных забавных вещей. Дома у меня было полно игрушек. Разные мячи, резиновые косточки, и даже пара старых мягких игрушек Алёши. Я любил таскать их по дому, грызть. Правда, после этого моему другу приходилось убирать за мной, но он никогда меня не ругал. У меня был красивый чёрный ошейник, с блестящими железными кружками, что были для красоты. Марина приучила меня не писать где попало. Признаю, в щенячестве был у меня такой грех. Она выделила мне небольшой тазик, который стоял в ванной комнате, и, если мне сильно надо было в туалет, а до прогулки ещё далеко, я должен был идти в тазик, и никуда больше. Я быстро понял это простое правило, и в нашем доме воцарился мир. Алёша учил меня командам. Сидеть, лежать, стоять – это я понял быстро. Мальчик всегда угощал меня вкусненьким за правильно выполненную команду. С командой «голос» пришлось повозиться чуть дольше, но я научился и этому. Были и команды «апорт», «ко мне» и «место», но всё мне было легко. А как же иначе? Я ведь старался для своего Алёши. А чего не сделаешь, чтобы видеть своего друга счастливым? Тимофей же научил меня не грызть мебель, обувь, не драть обои, и вообще не пакостить. Меня никогда не били, и, надо сказать, за это я благодарен моим первым двуногим. Мне давали косточки, чтобы я точил зубы об них, и всё опять вошло в норму. Правда, день рождения у Алёши был летом, и вскоре он пошёл в школу. Сначала я переживал за него, но потом, видя, что мой друг приходит домой довольным, я понял, что в его отлучках нет ничего страшного. И успокоился. Я был счастлив, Алёша был счастлив, родители его тоже были счастливы. И, казалось, ничего не может омрачить нашего счастья.

Но, вскоре начались неприятности.

(Продолжение следует…)