Обычное утро понедельника. Вы собираетесь на работу, ребенок – в школу. Все, как всегда. Вы перебрасываетесь парой слов с сыном, впопыхах допиваете остывший кофе и в очередной раз обещаете (не только ребенку, но и себе), что вечером обязательно сходите с ним в кино. Но сдержать слово так и не получится, потому что ваш озорной светловолосый мальчишка погибнет от огнестрельного ранения. Его лишит жизни нажатием на курок очередной неадекват.
Да, вы правы, речь опять о расстреле школьников. Время идет, а легче не становится. Примеров для размышления у нас хоть отбавляй, к сожалению. Сколько их уже было после «Колумбайна» – средней школы штата Колорадо? Тут хочешь не хочешь, а вспоминаешь родоначальников этого «движения». Можете не сомневаться, оно стало настоящей субкультурой. Знаете, сколько подобных трагедий случилось после того школьного расстрела? За 20 лет – около десяти в России и в два раза больше в США. В чем-то сценарии были разные, но объединяет их намного больше: во всех происшествиях преступили закон подростки, действовали они по схожей схеме, и каждый из них (каждый!) сообщил о своем намерении в соцсетях.
В голове не укладывается, честное слово, – неужели школьники на такое способны? Это ведь не великовозрастные террористы, ведомые извращенной идеологией. Это ведь дети, вчерашние первоклашки с букетом для первого учителя. Нет желания мусолить подробности. Хочется просто понять: а есть ли выход? Можно ли остановить безумие, начавшееся в 1999 году в Колорадо?
МОТИВОМ практически во всех случаях стала месть. Мать одного из напавших на школу «Колумбайн» рассказывала, что не замечала никаких отклонений в поведении сына. Только месяцы спустя, когда полиция вернула родственникам изъятый в ходе обыска дневник парня, женщина узнала: последних три года он был объектом насмешек и находился из-за этого в депрессии. Это не оправдание для убийц, но игнорировать факт нельзя. Кого-то гнобили одноклассники, к кому-то придирались учителя. Этого не замечал никто из руководства школы?
Еще одно наблюдение: почти все стрелки характеризовались как тихие, спокойные, даже замкнутые ребята. Казанского убийцу с трудом смогли вспомнить учителя 175-й школы. Значит, не выделялся ничем. И каким образом вычислить того, кто социально опасен и готов к убийству, причем массовому? Получается, что только постфактум начинают трясти школьных психологов, родителей, одноклассников. Пока гром не грянет, в общем…
КАК уже сказано выше, все стрелки заявили о своих намерениях в сети. Они очень хотели славы. Только вот почему таким кровавым способом? Скорее всего, не хватало внимания. Либо снесло крышу желание выделиться, чтоб тебя наконец-то заметили. В эту же копилку можно добавить одержимость компьютерными играми. Любители пострелять виртуально вдруг захотели вживую применить это? Совсем потеряли связь с реальностью? Но в этом мире нам никто не даст дополнительные жизни. Здесь к ответу можно привлечь только родителей. Почему не регламентировали время, которое ребенок проводил в интернете? Заняты? Все время на работе? Да, наша жизнь не сахар: чтобы содержать семью, надо потрудиться. Но сожалеть о том, что не заглянули через плечо ребенка в монитор ноутбука или телефона, мало уделили отпрыску времени, родители убийц начинают уже постфактум.
Утром 20 апреля 1999 года Дилан Клиболд и Эрик Харрис, ученики школы «Колумбайн» штата Колорадо, открыли огонь по учащимся. Их первыми жертвами стали 17-летние Рейчел Скотт и Ричард Кастальдо, обедавшие возле школы на траве, – Рейчел погибла на месте, Ричард выжил, хоть и был серьезно ранен. За 58 минут Клиболд и Харрис убили 13 человек (12 учеников и одного учителя), ранили еще 23, после чего покончили жизнь самоубийством.
ПРИОБРЕТЕНИЕ оружия. Что ж, получается, это самая простая задача. И керченский убийца, и казанский купили ружья абсолютно легально и свободно. Кто в этом виноват? Или точнее будет спросить: кто ответственен? Врач, выдавший справку? Продавец магазина? И снова та же схема: говорить об ужесточении закона о продаже оружия начинаем постфактум. Что это дает? Не хочется быть пессимистом, но скорее всего нужного результата не будет. Только переведет коррупцию на новый уровень.
ХОТЕЛОСЬ бы поговорить и об охране. В случае со школьными стрелками все сложно. Охранники обычно знают местных детей, поэтому запускают в школу беспрепятственно. Да и как обычный безоружный сторож может противостоять подростку с ружьем? Необходим совсем другой уровень. Родители и власти обсуждают этот вопрос, пытаются усовершенствовать систему, которой, собственно, и нет. А в это время наши сыновья и дочери, возможно, сидят за одной партой с убийцей. Не исключено, что тихий одноклассник, которого никто не воспринимает всерьез, способен на…
И к чему мы пришли в итоге? Открытый финал? Начинает казаться, что кроме сослагательного наклонения ничего не остается: если бы «смотрели в оба», были более внимательными, ответственными…
На мой взгляд, все замыкается на убийцах. Я не профессор психологии, однако мама двух подростков. Часто задаюсь вопросом: что у них в голове? Они ведь как айсберг – видно лишь то, что над поверхностью. Остальное прячется в глубине души. И каждый раз после очередного нападения на какую-нибудь школу у меня замирает сердце от сочувствия и страха за детей. Невыносимая боль – потерять ребенка. И не менее больно, наверное, быть родителем того, кто взял в руки оружие.
Убийцами ведь не рождаются, а становятся. Значит, был толчок, что-то внутри подростка «сдетонировало», и вот вам исход. Повторюсь – это не является смягчением вины. Суть лишь в том, как не допустить повторения. И ответственность в первую очередь на родителях. Исключением являются лишь те случаи, когда убийца был признан невменяемым, а таких – раз, два и обчелся.
Все начинается с семьи и близкого окружения. И здесь, пожалуй, вернусь к сослагательному наклонению. Если бы те, кто рядом, были внимательнее и не перекладывали ответственность на других. Если у ребенка проблемы в школе, то не надо родителям надеяться на штатного психолога, который разрулит все проблемы («это ведь его работа!»), а самим больше уделять времени детям, разговаривать с ними. Чутко следить за настроением, любым изменением в поведении ребенка и делать это вопреки всему: отсутствию времени, усталости и прочему.
Школьным психологам не надо надеяться на семью. Часто слышу в таких случаях: «поведение ребенка – это ответственность родителей!». Да! Безусловно! А если семья неблагополучная, или родители не понимают важности своей роли? Почему бы не приложить усилия и сделать все, что зависит от вас? Возможно, это усердие спасет жизни школьников. Возможно, доверительная беседа и искренняя забота не дадут появиться на свет еще одному преступнику.
То же самое касается и медицинской комиссии в вопросе разрешения на владение оружием. Конечно, процедура получения заключения – отработанная схема, да и не всегда есть время более углубленно изучить больничную карту пациента. И все же… Обрати внимание врач медкомиссии на диагноз казанского стрелка, и все могло быть совершенно по-другому.
Еще одно звено в цепочке – это оружейные магазины, вернее их владельцы. Пришел человек покупать оружие? Будь начеку, даже если все документы у парня в порядке. Почему продавец не придал значения тому, что юнец Галявиев приобрел около тысячи патронов, да еще и крупного калибра? Неужели это так обыденно, привычно? Или просто не хотелось выглядеть дураком, проявив особую бдительность?
А ведь это могло изменить ход событий, и люди остались бы живы.
Ольга ФРОЛОВА








