ЖЕСТОКОСТЬ НА ЛЕЗВИИ НОЖА

999

О ДЕТСКОЙ ЖЕСТОКОСТИ НЕ ПО-ДЕТСКИ РАССУЖДАЛИ УЧАСТНИКИ СПОРНОГО ПЕРЕКРЕСТКА

В минувший вторник редакция газеты «Огни Енисея» пригласила заинтересованные стороны принять участие в «Спорном перекрестке», который как обычно провели в актовом зале администрации города. На приглашение откликнулось 22 человека. Среди них были представители образования, силовых ведомств, отдела по делам молодежи, психологи, работники здравоохранения, включая даже психиатра. Темой диалога стала детская жестокость.

Несомненно, к проведению «Спорного перекрестка» подтолкнул инцидент с дивногорской шестиклассницей, которая в лесополосе спорт­отеля «Дивный» напала с ножом на своих подружек. Но нельзя сказать в данном случае, что «гром грянул, мужик перекрестился». Тема детской жестокости буквально витала в воздухе уже давно. И наши постоянные читатели, конечно же, помнят, что «Огни Енисея» уже обращалась к ней в нашей постоянной рубрике «Пять мнений по поводу». Но это был небольшой опрос дивногорцев, на этот раз к вопросу детской жестокости подошли более обстоятельно.

По традиции вела «Спорный перекресток» главный редактор «Огней Енисея» Любовь Климович. Вопросы, которые прозвучали в этот день, были острыми, заставляли задуматься, прежде чем дать ответ. Долго не разминались, как говорится: «сразу с корабля на бал».

Любовь Климович:

– Я задаю, казалось бы, простой вопрос: «Что такое жестокость? И что можно принять за жестокость?» Давайте порассуждаем.

Прозвучало несколько версий, но наиболее полный ответ, как того и следовало ожидать, дал Андрей Дмитриев, заместитель главного врача филиала № 5 краевого психоневрологического диспансера:

– Это целенаправленное деструктивное поведение человека, направленное на причинение другому живому существу моральных, физических, сексуальных, моральных и других страданий, и получение от этого удовольствий.

Любовь Климович:

– Разобрались с этим. Я не случайно задала такой вопрос, чтобы мы в ходе дискуссии не путались в понятиях. Мой следующий вопрос такой: «Имеет ли жестокость год рождения, национальность и половую принадлежность?».

Галина Кабацура, руководитель отдела образования МО г. Дивногорск:

– Я думаю, что жестокость не имеет ни национальности, ни половой принадлежности. Она может проявляться независимо от того, где человек родился и какого он пола. Другое дело, что есть люди с разным темпераментом. Например, у нас принято говорить, что выходцы с Кавказа более темпераментны. У них с детства воспитывается определенная культура, ношение оружия и обращение с ним. И, казалось бы, можно считать их более агрессивными лишь по этому признаку, но всегда нужно смотреть, куда направлено это оружие – на защиту или нападение? В первом случае обозначает: «добро должно быть с кулаками». Во втором – все же агрессия и жестокость.

Сергей Сергеев, учитель истории МБОУ СОШ № 4:

– Мне кажется, год рождения жестокости – это Нюрнбергский процесс, когда она была возведена в правовые рамки и стала предметом мировой истории. По крайней мере, это самый близкий для нас пример, когда жестокость осудили международным трибуналом. В разное время, в разные эпохи жестокость воспринималась по­разному. Что для Древней Спарты было нормой, сегодня воспринимается как жестокость. Меняется общество, меняется и моральная оценка этого понятия.

Марина Метёлкина, директор МБОУ СОШ № 7:

– Я считаю, что жестокость была и до Нюрнбергского процесса. Ведь уже на самом процессе говорили о жестоком обращении к людям, значит, понятие «жестокость» уже существовало. Вопрос с жестокостью очень тесно связан с другим понятием – «справедливостью». Многие ведут себя жестоко по отношению к другим лишь потому, что считают это возможным и справедливым для себя.

Надежда Леус, психолог, психотерапевт:

– Здесь нужно уже говорить о моральных принципах, если у человека они подменены, и он живет в рамках этих ценностей, то возможно, что некий жестокий поступок для него может не быть таковым. Но это уже говорит о том обществе, в котором он живет. Сжигание ведьм на костре инквизицией осуществлялось как благое деяние, спасали душу…

Любовь Климович:

– Давайте попробуем разобраться, в чем разница между взрослой и детской жестокостью?

Светлана Коршунова, начальник подразделения по делам несовершеннолетних, подполковник полиции:

– На мой взгляд, разницы нет никакой, жестокость – она и есть жестокость. Неважно, кто ее совершил, взрослый человек или ребенок. Другое дело, если это поступок маленького человека, он воспринимается острее.

Галина Кабацура, руководитель отдела образования МО г. Дивногорск:

– Маленький ребенок, когда его наказывает мама, пусть даже за дело, если не получит нормального объяснения, то воспримет это наказание как жестокость, затаит обиду и злобу. Но когда он будет знать, за что наказан, то сможет оправдать для себя поступок мамы и обиды не будет. Поэтому тут нужно четко разделить, где жесткое поведение человека, а где жестокость. И еще один момент: дети зачастую подражают взрослым. Причем, это могут быть родители, а может быть и дядя с улицы. Есть такое понятие «критической массы». Если вокруг ребенка будут преобладать люди с положительными примерами, то шанс, что и он сформируется с понятием добра, гораздо выше. И на­
оборот. Поэтому поведение взрослых для ребенка гиперважно, он учится. Мы, – взрослые, к сожалению, зачастую этого не понимаем. Рассуждаем так: «Я сегодня сорвала свое раздражение на сыне или дочери, устала очень, проблемы накопились, почему я должна объяснять свое поведение?». А потом и он поступит когда­нибудь подобным образом.

Любовь Климович:

– Если мы примем Ваши рассуждения за догму, то получается, что детей в возрасте до 14 лет повода винить нет никакого? Во всем виноваты взрослые люди, в чьем обществе он находится, я правильно поняла?

Галина Кабацура, руководитель отдела образования МО г. Дивногорск:

– Не совсем. Мы же говорим о причинах жестокого поступка, пытаемся понять, почему он был совершен. Но когда произошла жестокость, то виновный есть, и он обязательно должен быть наказан.

Постепенно в ходе дискуссии, направление заданной темы менялось. Обсуждение становилось жарче, собравшиеся спорили и вводили в диалог все новые понятия. Одинакового мнения по моральным аспектам быть и не может, ведь каждый понимает, что такое хорошо, что плохо, используя личный опыт, пропустив различные ситуации через себя. В этой «несостыковке», видимо, и кроется проблема того, почему мы не можем найти способ найти панацею от жестокости (если таковая имеется). Для одних методы борьбы – ужесточение законов и тотальные запреты, для других – педагогические приемы. Например, собравшиеся так и не смогли прийти к общему знаменателю в вопросе: является ли предрасположенность к жестокости врожденной чертой или же это огрехи воспитания?

Леонид Новиков, многодетный отец:

– Я считаю, что с появлением гордости появилась и жестокость. Я согласен с утверждением, что и социальная среда оказывает влияние. Но Кавказ – это одно общество, Африка – другое. В одном месте некий поступок будет принят как норма, а где­нибудь еще аналогичное действие причинит моральное страдание и станет жестокостью. На мой взгляд, в каждом из нас жестокость присутствует с рождения. Это аксиома, которая не требует доказательств. Человек предрасположен быть эгоистом. У меня несколько детей, и они разные. Но как только кто­то пытается проникнуть в их личное пространство, так мои дети проявляют жестокость, в разной форме и разными методами, но они ее проявляют. Они отстаивают право на личную субъективную справедливость, которая не определяется моралью общества, а только как «мое», «мне», «я». Если вторглись в личную территорию – это враги. А что нужно делать с врагами? Подавлять, уничтожать, побеждать любыми способами. Поэтому здесь все совокупно, это и врожденная черта личности, и воспитание.

Любовь Климович:

– А как Вы решаете эти проблемы?

Леонид Новиков, многодетный отец:

– Объясняем, что такое поведение не нормально, что мы семья, прививаем такие ценности, как любовь, уважение, прощение, принятие другой личности. Детям тяжело даются эти принципы, но это не значит, что о них не нужно говорить. Если этого не делать, то у детей не будет возможности выбора между этим и этим. В какой­то момент они научатся подавлять природу и делать правильный выбор, не в сторону жестокости.

Александр Цуприков, представитель региональной общественной организации «Совет отцов»:

– По поводу передается ли жестокость по наследству, где­то прочитал, что всех детей можно разделить на три категории. Первые – были запланированы родителями, они желанные. И это базовое отношение к миру формировалось еще на стадии эмбриона. Вторые – не особо желанные по типу «ну что теперь, раз так вышло, пусть живет». Что тоже не так уж и плохо. И третья категория – хотели избавиться от ребенка, но не избавились. Мама с этой мыслью ходила всю беременность, и эта потребность во внимании, заботе и любви трансформируется во врожденную агрессивность. А в жестокость это может переродиться уже из­за того, в какой среде ребенок будет жить в дальнейшем.

Постепенно обсуждение на «Спорном перекрестке» ушло от обсуждения природы жестокости к тому, что же с ней делать, как лечить?

Любовь Климович:

– Выявленную жестокость можно и нужно «лечить», или возможны лишь «хирургические» меры? Понятно, что это метафора. Если упростить для понимания, что делать – беседовать в профилактических целях или наказывать и отправлять в тюрьму?

Виталина Шведюк, директор МБОУ СОШ № 9:

– Однозначно, только «лечить». Поступки, которые он совершает, – это то, что в него вложено. Поэтому «лечение» показано в любом возрасте, а виды и способы, «рецепты лекарств» должны подбираться индивидуально. Кому­то достаточно ласкового слова, кому­то внимание и открытое сердце родителей и педагогов. К сожалению, сегодня родителям некогда «ставить диагноз и лечить» детей, но «лечение» действует. «Хирургия» – крайний случай.

Ирина Ерошкина, директор МБОУ СОШ № 2:

– Я согласна с эти мнением, но отчасти. Дело в том, что сегодня школу хотят сделать «больницей» для ребенка. После всем известного случая, вы посмотрите, какое бремя легло на классного руководителя, руководство образовательного учреждения… А как наказана мама за то, что она воспитала такого ребенка? Если мы говорим о первичности, откуда все идет, то все равно все идет из семьи. В школу ребенок приходит в возрасте семи лет уже с сформировавшейся личностной структурой.

Андрей Дмитриев, заместитель главного врача филиала № 5 краевого психоневрологического диспансера:

– Сегодня в практике психиатрии множество примеров детей с пограничным состоянием психики. И чаще всего эти изменения психики – это поведенческие расстройства. Если он обратится к психиатру, то, конечно, врач увидит и проведет работу. Но какая мама добровольно приведет ребенка к психиатру? Сегодня законодательно закреплено, что любая медицинская помощь, особенно наша, осуществляется только с согласия законного представителя ребенка. Бояться врача не надо, это родительский комплекс, не более того. А психиатр может оказать реальную помощь ребенку. Родители сами зачастую дают пример агрессии. Я тоже родитель, хожу на собрания и сразу вижу – есть конфликтные дети, за плохое поведение их родителей приглашают в школу. Они либо не приходят, либо приходят и ведут себя агрессивно. А мы хотим позитива от ребенка.

Галина Кабацура, руководитель отдела образования МО г. Дивногорск:

– Я бы хотела добавить насчет конфликтов. Мы сейчас пытаемся предъявить эту компетенцию к детям, но порой и взрослые не умеют и не знают, как разрешить тут или иную конфликтную ситуацию, скатываются на те примеры, которые потом копируют дети. Мне кажется, что хорошо было бы, если бы в рамках образовательной программы нашлось место такому курсу, как конфликтология. И его вести и для детей, и для родителей. И на уровне вузов, где готовятся специалисты профессий, связанных с работой с людьми, также ввести эти курсы как обязательные. Но здесь мы уже говорим о политике государства. Посмотрите, что у нас сегодня происходит? Мы, пытаясь сохранить большое государство, поддерживаем рождаемость детей в количественном показателе, совершенно не понимая, каким окажется качество. Я считаю, наступило уже давно время, когда в государстве должна быть четкая политика в отношении семьи. Не просто поддержка рождаемости и выплата материнского капитала, а реальная поддержка «ячейки общества». А то, как говорят представители власти, единственный социальный институт – это школа. А почему нет социального института семьи?

Любовь Климович:

– Друзья, мне хотелось бы понять, что первично в воспитании ребенка? Семья, школа, социальная среда, государственная политика или нечто иное?

Андрей Жигаев, врио заместителя начальника отдела полиции № 13:

– Если рассматривать семью как генетический материал, то я с этим не согласен. Сегодня многие из взрослого поколения говорят, мол, мы такими не были. Если бы им в юном возрасте дали Интернет, показали, что такое наркотики и как красиво жить и одеваться, приоритеты ценностей были бы совершенно другие. Раньше мы становились октябрятами, пионерами, комсомольцами, каждый раз доказывая, что мы этого достойны. Это была политика государства, единая для всех слоев населения. Нас учили хорошему и доброму, а все плохое от нас закрывало государство. И требовало от взрослых ограждать детей от негатива. Была национальная идея. В настоящий момент дети «продвинуты», они в раннем возрасте разбираются в различных гаджетах, а заходя в дом, не приучены элементарно здороваться. Мама с папой этому не научили, а в мультиках такое не показывают.

Надежда Леус, психолог, психотерапевт:

– Действительно, раньше государство задавало идеал, на уровне подсознания – некое супер «Я», затем все эти обязанности по формированию идеалов передали семье, чтобы каждый создавал свои ценности, нормы, правила, традиции. Но семья оказалась не готова к этому. Что сейчас делать? Воспитывать семью или вернуть эти функции государству?

Андрей Жигаев, врио заместителя начальника отдела полиции № 13:

– Не надо никуда возвращаться, нужно искать единые для всех идеалы и на них воспитывать детей. Сегодня нет «героя нашего времени».

Любовь Климович:

– А сегодня среди детей модно быть добрым? Или проще прославиться будучи «крутым»?

Галина Кабацура, руководитель отдела образования МО г. Дивногорск:

– У нас сегодня изменилось восприятие, как в «кривом зеркале». Считается, что себя можно прославить за счет средств массовой информации, причем неважно, с позитивной или негативной стороны. Вы посмотрите, те девочки, которые стали участницами инцидента, сегодня в Дивногорске считаются «звездами», про них рассказали, к ним внимание телевидения. Нормы морали перепутались.

Марина Метёлкина, директор МБОУ СОШ № 7:

– Кто сегодня «герой нашего времени»? Если посмотреть масс­медиа, то это далеко не добрый и не честный человек…

Елена Коршун, директор городского ресурсного центра:

– Не так давно среди школьников был проведен опрос, как раз на эту тему. Ребята выбрали своими кумирами, как бы это ни показалось странным, родителей, выдающихся спорт­
сменов, Президента России. Опрос проводился анонимно, детей никто не принуждал написать это. Так что не все так плохо, надо чаще приводить положительные примеры, рассказывать о добрых и порядочных людях.

Татьяна Ярославцева, заместитель главного врача ДМБ:

– Мы все больше говорим о моральных аспектах. Но в ходе обсуждения проблемы забыли об одном важном факторе – экономической составляющей. В нормальном обществе, где нет нищеты, где люди имеют достойную заработную плату, достойный отдых, там совершенно другое отношение к семье. Когда родители не будут обеспокоены, где найти деньги на пропитание, не будут тратить на это все свое время, они смогут уделять больше внимания детям, воспитывать их. Поэтому экономическая составляющая влияет как следствие и на появление жестокости в том числе.

Леонид Новиков, многодетный отец:

– Можно приводить в пример так называемые благополучные страны, например, скандинавские, где институт семьи доведен до абсурда, а количество суицидов среди подростков одно из самых высоких. Зачем искать национальную идею, когда она уже заложена в нас нашей историей и культурой. Мы православное государство, и канон «Возлюби ближнего как самого себя» очень простой – казалось бы, чего проще? Но это очень сложно для восприятия каждого из нас. Взять пример из семьи: мой ребенок требует внимания, а мои личные интересы сегодня в работе, я оправдываю себя тем, что мне некогда, нет времени заниматься его воспитанием, пусть лучше это делают другие. Но это все оправдания. Давайте начнем изменения с себя, а не с государства.

К сожалению, единого рецепта собравшимся так и не удалось найти – что же делать и как минимизировать случаи детской жестокости. Но такой задачи на «Спорном перекрестке» и не ставилось. Главной целью было привлечь внимание всех тех, кто обязан заниматься воспитанием ребенка. Прежде всего, обратить внимание на эту проблему родителей. Их задача не просто воспроизвести потомство, но и вырастить из дочери или сына Человека. Нужно изменить и подход к формированию личности ребенка, оградить его от сцен разврата, насилия и привития принципов «сильный, значит, прав», которые он видит в Интернете, кинематографе, современных СМИ. К сожалению, это так масс­культура и масс­медиа в погоне за прибылью, сенсацией заставляет нас забывать о человеческих ценностях. И если у взрослого человека такое положение вещей вызывает раздражение и отторжение, то несформированному ребенку это кажется нормой.

P.S.

В завершение «спорного перекрестка» было приятно услышать от директора школы № 9 Виталины Шведюк слова признательности в адрес «Огней Енисея» и телеканала НТС за то, что «не поддались общему ажиотажу краевых СМИ в погоне за сенсацией, а поступили в случае факта детской жестокости взвешенно и очень тактично». Для нас эти слова очень ценны…

Андрей Иванов