С братом Серёжей, Оренбург, 1958 год. Наденька как раз в том самом мокром платье

Персона

Как же порой причудливо извивается нить человеческой судьбы. Иной раз услышишь такую историю жизни, что кажется, такого просто не бывает – настолько удивительны события. По некоторым рассказам можно книгу написать или снять фильм. Но все, что я слышала до сих пор, не идет ни в какое сравнение с историей жизни нашей сегодняшней героини Савиной Надежды Семеновны. Рассказ о ее приключениях я слушала, затаив дыхание. Словно тончайшее кружево оренбургского платка ее судьба сплелась в удивительный и неповторимый узор.

Надежда Семеновна любезно пригласила меня в гости на чашку чая. Мы долго беседовали в ее уютной кухоньке, из окна которой открывается чудесная панорама дивногорской набережной. Просматривали фотографии, их у хозяйки несколько альбомов, а позже она устроила мне небольшую экскурсию по своей квартире. В доме у Надежды Семеновны сразу понятно, что тут живет настоящая рукодельница: стены гостиной увешаны картинами из глины, бисера, букеты роз из холодного фарфора, которые трудно отличить от настоящих живых цветов. На память о нашей встрече Надежда Семеновна подарила мне глиняную тарелочку с виноградными гроздьями. После осмотра диковинных поделок мы вернулись в кухню. К этому времени как раз заварился крепкий ароматный чай. Разлив напиток по кружкам, Надежда Семеновна начала свой рассказ.

Н.С. Савина и ее домашняя выставка рукоделия

Мама Маша
Началась эта история в далеком 1948 году, когда Надежда Семеновна появилась на свет. Случилось это в Оренбургской области в деревне, которая в наше время носит название поселок Советский, а в те года – город Чкалов. Надежда Семеновна и сама толком не знает, как так вышло, что вместо материнского крыла она совсем крохой оказалась в доме дальней родственницы Полибиной Марии. До определенного момента о своей родной матери Нине ничего не знала, да и не расспрашивала. Принимала как должное, что живет у мамы Маши. Отец был в армии, когда она была в младенческом возрасте. Только один раз навестил дочку после демобилизации.

Надя родилась с травмой: ножки были очень кривые, «ухватом», как говорила мама Маша. Из-за этого ребенок поздно начал ходить, да и то потому, что бабушка-знахарка помогла справиться с недугом. Кроме приемной Наденьки, в семье Марии Полибиной было трое родных сыновей. Муж ее пропал без вести, и, чтобы прокормить четверых ребятишек, Мария работала почти круглыми сутками. Малютку Наденьку она оставляла под присмотром мальчишек. Чтобы голодный ребенок не плакал в зыбке, Мария жевала пряники, сплёвывала их в тряпочки и заворачивала, как соску. Звучит, конечно, дико для современных мамочек, но время было тяжелое – послевоенные годы, страна только начинала приходить в себя после Великой Отечественной. Но даже когда Наденька чуть подросла, сытнее не стало – питались практически одной картошкой.

Какой ребенок не мечтает о сладкой конфете? Сладостей хотелось и девочке, и ее братьям. Но купить было не на что. Братья посылали Надюшку к магазину, где она пела песенку, которую часто напевала мама Маша: «О, боже, какая скука. Отец от меня отказался, а мать забыла с малых лет». Сердобольные покупатели давали маленькой девочке пряники и конфетки «подушечки».

В одной из окрестных деревень жила сестра родной матери – тетя Оля. В ее доме и произошла первая встреча с родной мамой. Надю туда привезли как-то раз погостить. Вдруг дядя Ваня, теткин муж, говорит Наде: «Сейчас придет женщина за молоком. Это твоя мама». Наденька ничуть не удивилась: она была очень маленькой, и для нее слово «мама» было синонимом слова «женщина». Девочку отправили в комнату ждать, и вскоре она услышала, как дядя Ваня сказал: «Иди, Нина, на дочь-то хоть посмотри». Вошла женщина, и Надя сразу подумала, что она очень на нее похожа. Мать угостила дочку пряниками и спустя некоторое время ушла. На следующий день Надю отвели к матери. У нее было еще двое детей – младшие брат и сестра Нади. Мать покормила всех и ушла на работу. Вечером вернулась домой с каким-то мужчиной и, весело обняв младших ребятишек, сказала ему: «Это мои дети!». А Надюшка стояла поодаль, мать не обратила на нее внимания. Обидевшись, девочка вернулась к тетке и рассказала обо всем родственникам. Дядя Ваня рассердился, и, когда Нина снова пришла за молоком, стал ругать ее. Женщина попятилась назад и наступила на гвоздь, торчавший из доски.

Через какое-то время мать настояла, чтобы Надю отвезли обратно в Советское, к приемной матери, хотя дядя Ваня был против.
Девочке было около пяти лет, когда ее, играющую на дворе, позвала мама Маша, а рядом с ней стоял какой-то молодой парень. Как теперь понимает Надежда Семеновна, это был уполномоченный из сельсовета. Он расспрашивал Надю, как ей живется, и вдруг спросил: «Ты хочешь котлеток? А компота?» Надя ответила утвердительно, хотя не знала, что такое котлетки и компот, но не придала этому значения и убежала играть дальше. А через какое-то время приехала небольшая грузовая машина, и Надю повезли в город Бугуруслан, а оттуда в Оренбург, чтобы передать в детский дом.

Детдом
За окном опадали осенние листья. Слушая Надежду Семеновну, я изредка поглядывала на горы противоположного берега Енисея, а над чашкой чая поднималась струйка пара. Я думала, что даже не в силах представить себе чувства маленькой девочки, от которой отвернулся самый главный человек в жизни. Слава богу, что мне не пришлось пережить это. А хозяйка тем временем продолжала рассказывать.
На новом месте девочке понравилось. Она не скучала по маме Маше, быстро привыкла к распорядку дня и никак не могла наесться. Ее даже не огорчало, что всех детей брили наголо, ведь голову можно прикрыть клетчатым платочком.
Прошло несколько лет, Надя пошла в школу. Учились детдомовские вместе с домашними детьми в обычных школах. Конечно, в таком смешанном классе не могло обойтись без конфликтов, но начинали ссору почему-то всегда именно домашние дети.

Однажды Надю вдруг навестил старший брат Сержа – сын мамы Маши. Его приезда Надя не ждала, а в этот день как раз была стирка, ее одежда вместе

Детский дом,
Наде 9 лет

с платьями других девочек висела во дворе на просушке. Прогулка с братом по городу была под угрозой срыва, но воспитательницы разрешили взять любое более-менее сухое платье, которое подойдет по размеру. Полностью сухих не оказалось, и Надя пошла на прогулку в мокром платье, зато счастливая от встречи с братом.

Оказывается, все эти несколько лет мама Маша не забывала о приемной дочери и решила забрать девочку обратно к себе. В один зимний день после Нового года Надю собрали и увезли в Бугурусланский детдом, накормили и сказали ждать, когда за ней приедет брат Николай. Поначалу Надя была рада вернуться домой. Но, пока она жила в детдоме, успела привыкнуть к сытости, к тому, что на второе полагаются котлеты, а на третье компот. А вот у мамы Маши в доме с едой все было по-прежнему – в меню одна картошка и иногда яйца. К тому же ближе к весне Мария заболела, ее увезли в больницу, а сыновья разъехались на учебу.

Надя не выдержала и сбежала. Сама доехала до Бугуруслана и нашла дорогу в детский дом. Войдя в знакомый дом, она увидела, что все ребятишки бегут в столовую на обед. Кто-то, пробегая мимо, крикнул Наде: «Чего стоишь, пошли обедать!» Воспитатели, конечно, заметили Надю за столом и позвали заведующую, которая узнала ее и ничуть не удивилась тому, что девочка решила вернуться.
Мама Маша Надин поступок восприняла спокойно, поняла, что в ее доме ребенку некомфортно. Даже спать всем пятерым в маленьком домике толком негде было. Но теперь девочку изредка отпускали погостить к приемной маме, забирал ее к себе в гости и брат отца – дядя Миша.

В детдоме у Нади появился интерес к спорту, и она начала заниматься легкой атлетикой. Из худенькой девочки с кривыми ножками она постепенно превращалась в привлекательную девушку-спортсменку. Кроме того, увлекалась шитьем и вышивкой – в этом деле старалась всегда быть первой. Уже в старших классах ее с одноклассницами отправили на экскурсию в Павлов Посад – столицу швейного искусства. Путь лежал через Москву, обязательной программой поездки было метро. Надежда Семеновна вспоминает, как девочки боялись наступить на движущуюся ступеньку эскалатора. К неудовольствию спешащих по своим делам москвичей, эскалатор пришлось остановить, чтобы девочки могли спуститься в подземку.

Может показаться, что ничего ужасного в жизни детдомовца и нет. Казалось бы, все есть: крыша над головой, еда, занятия спортом, рукоделием. Но жизнь в детдоме и в те годы, и сейчас далека от жизни, которую ведет домашний ребенок. Основной проблемой выпускников детских домов и интернатов оказывается их полная неподготовленность к самостоятельной жизни. Самые элементарные вещи, к которым домашние дети привыкли с детства, Наде и ее подругам казались сложными. Они понятия не имели даже о том, что на их имена открыты сберегательные книжки. Их выпускникам не выдали. Уже много лет спустя, живя на севере, Надежда Семеновна обратилась за справкой, которая нужна была для получения квартиры, в Бугурусланский детский дом, и узнала об этих сберкнижках. Но тогда уже поменялась страна, поменялась и валюта, и все деньги на ее счету, конечно же, пропали.

Еще до поездки в Павлов Посад неожиданно в детдом приехала мама Маша с письмом к Надежде от родной матери. Директор детдома стал вслух читать, так как Мария была неграмотная. В письме родная мать ругала себя последними словами, просила прощения и у Марии, и у Нади, словом, раскаивалась во всех грехах. А еще мать жаловалась на то, что осталась одна с двумя детьми тяжелобольная в чужой стране – Узбекистане. Надя не дослушала, расплакалась и убежала, чтобы спрятаться от всех в умывальной комнате. Успокоившись, вернулась в кабинет директора. Тот спросил, как она намерена поступить – поехать к родной матери или остаться в Бугуруслане. На что Надя ответила: «Куда весь класс, туда и я».

Год Надя училась в ПТУ на ровничницу. Эта профессия связана с производством нитей и пряжи. Потом наступили каникулы. Наде было семнадцать лет. Она приехала в родную деревню, надеясь получить ответ, который задает каждый подросток: как мне жить дальше? Мама Маша не поддержала идею остаться в деревне: работы нет, жизнь тяжелая. И, к Надиному удивлению, посоветовала поехать в Фергану, в Узбекистан, к родной матери. «Как приедешь, сразу назови ее мамой, – наставляла Мария, – глядишь растает ее сердце, и она наконец полюбит тебя».

Чай остыл в моей чашке, потому что, слушая повествование Надежды Семеновны, я забыла о нем. За окном сырой сентябрь, а здесь, на кухне, тепло и уютно. Подливая мне в чашку кипятку, Надежда Семеновна продолжила свою историю.

Продолжение в следующей статье ? часть вторая

 

Катерина Абаулина

Фото автора и из архива
Н.С. Савиной